Электронный архив печатной версии еженедельной газеты «Хабаровский Экспресс».

Свежий номер

14-21 августа 2019, №34(1351)
14-21 августа 2019, №34(1351)

ПролистатьВесь номер

Актуальная тема

Наших садоводов наградил губернатор

Комментировать

Возвращение на Умальту

Возвращение на Умальту
Фото: Ворошилов, Молотов, Сталин, Ежов – они одобрили приказ №00447
Умальтинский молибденовый рудник стоит теперь заброшенным в тайге призраком на дороге между Чегдомыном и Софийским в Верхнебуреинском районе Хабаровского края. Разведанный в конце 1920-х, основанный в 30-х, в годы Великой Отечественной он неожиданно стал главным поставщиком молибдена - редкого металла для производства танковой брони. Здесь трудились десять тысяч человек, кроме вольных - заключенные Умальтлага и высланные немцы, поэтому материалы об этом всё еще хранятся под грифом «секретно». Автор много лет работал в архивах, а главное – разыскивал и встречался с умальтинцами, которые после закрытия предприятия разъехались по всей стране, записывал их воспоминания.
Совсекретный приказ
№ 00135 по ДВК
– В 1939 году, мы только устроились с Тропиным на Умальте, случился на шахтном дворе пожар, – делилась давно пережитым Фаина Штык. – Загорелись концы, ветошь промасленная. Огонь перекинулся в шахту, несколько человек погибли. Директором был Пасечник, сам он с Донбасса, с собой группу специалистов привез. Невысокого роста, скрюченный от какой-то болезни, ходил нагнувшись. Рука обычно одна была заложена за спину, другая на груди – за борт пиджака…
По всей стране, как эпидемия, множились тогда показательные процессы, и на Умальтинском руднике тоже организовали суд – о вредительстве.
– Решили не отставать: как же так – везде вредители есть, а здесь нет! Мне было восемнадцать, я была в клубе на нескольких заседаниях. Господи, каких только на Пасечника и его специалистов собак не вешали! А он умница, феноменальную имел память. Наизусть называл страницы дела, цитировал показания. Изумлялись даже судьи!
Выделялся на процессе народный заседатель – бурильщик Кожан, который вскоре станет на Умальте легальным миллионером. Сидел он развалясь, вопросы задавал с подходцем: «Вот это вы как объясните? а вот это?» Упивался своей властью – над кем – над самим директором, вредителем! Пасечник смотрел на него, смотрел и насквозь видел…
«Директора-вредителя» осудят, правда, следом неожиданно для многих оправдают. В стране временно пошла на убыль волна Большого террора, «ежовщина», начавшаяся два года назад. Тогда, 30 июля 1937 года, нарком внутренних дел Николай Ежов подписал совершенно секретный приказ* НКВД СССР № 00447 «Об операции по репрессированию бывших кулаков, уголовников и других антисоветских элементов». На следующий же день операция была утверждена постановлением Политбюро ЦК ВКП (б).
Приказ «железного наркома» определил лимиты по репрессиям для каждого региона. На Дальнем Востоке он потребовал 2 000 человек – расстрелять, 4 000 – посадить в лагеря. Ежов назначает начальником управления НКВД по ДВК комиссара госбезопасности 3-го ранга Генриха Люшкова, который, получив 15-минутный инструктаж лично от Сталина, с «бригадой» в десять сотрудников выезжает 31 июля поездом из Москвы, чтобы ранним утром 9 августа сойти на перрон хабаровского вокзала.
Сразу по прибытии, 11 августа 1937 года, комиссар Люшков подписывает свой совсекретный приказ по Дальневосточному краю № 00135 органам НКВД, милиции и пограничникам, а также в управления лагерей Дальлаг, Бамлаг, Севвостлаг:
«Перед нами поставлена задача самым беспощадным образом разгромить банду антисоветских элементов, осевших в колхозах и совхозах края, на транспорте, в строительстве, промышленности и в сов. учреждениях и ведущих в них подрывную диверсионную, террористическую, повстанческую, шпионскую контрреволюционную деятельность…»
Обратим внимание на пункт 12:
«В целях предупреждения и пресечения попыток побега за кордон, с 15 августа с.г. и на все время операции устанавливается усиленная охрана границы, о чем … дать специальные указания погранотрядам».
Душной ночью 9 июня 1938 года Люшков в районе Посьета легко бежит через «усиленную» границу в Маньчжурию, сдается японской разведке и оставшиеся семь лет своей жизни выдает все, какие знал, секреты. Это предательство наркому Ежову припомнят, приговорив в 1940-м
к расстрелу, – не поможет и покаянное письмо Сталину. Во главе НКВД встанет Лаврентий Берия, ликвидируя там прежние кадры и расставляя преданных себе людей.

Вот в период этих внутриусобных перетрусок, отсидев два года, вернулся из Благовещенского лагеря главный инженер рудоуправления Константин Иванович Кузьмин.
Арестованный вместе с ним за подготовку вооруженного восстания Обухов, по выражению его дочери, так и «сгинул».
Клавдия Обухова, электрик на щитовой ЦЭС, она вышла на Умальте замуж за слесаря мехцеха Сергея Симоненко, запомнила, как Кузьмин говорил, что главным «там» было постараться не потерять человеческий облик. К примеру, чтобы одежда была чистой, исхитрялись стирать её в своих посудных чашках. Даже за колючей проволокой люди хотели оставаться людьми.
– Хороший мужик Константин Иванович и специалист прекрасный, – много позже скажет мне Андрей Павлович Жевтун, самый молодой в годы войны директор рудника. – Но когда в тридцать седьмом он крепко и безвинно пострадал, сильно характером замкнулся. Отбили ему волю руководящую, смелость принимать решения. И многим в стране отбили!
«Неблагоприятные обстоятельства», – пожав плечами, Кузьмин ушел от разговора про репрессии, когда я гостил у него в Белгороде. На календаре стыл сентябрь 1981-го, до перестройки с гласностью оставалось четыре года, и, чтобы приоткрыть еще одну страницу Умальты, я отправился в Москву.

«Пропуск № 004856 для прохода в здание ЦК КПСС. Подъезд 8 этаж 4 комн. 405. К тов. Федорову. Время 14 ч. 45 м. Пропуск действителен на 15 мин. При выходе пропуск сдать». В комендатуре шлепнули чернильную печать.
Николай Александрович Федоров, можно сказать, выше всех поднялся из того «круга первого» умальтинцев. «В кино пошел, а там, где надо, знают, в каком ряду я сижу!» – он с улыбкой намекает мне про свою должность в «закрытом» отделе ЦК. Я передаю ему привет от Константина Ивановича, мол, встречался с ним.
– Дуся-то, его жена, вы, очевидно, знаете, уже умерла, остались дочь да внучка. Если попросить, может, он напишет воспоминания… Что сказать, пострадал человек, ошибка произошла, но мы верили ему – вскоре после освобождения приняли его в члены партии…
В Хабаровском краевом партийном архиве я разыщу краткий, в несколько строк, документ:

«ПРОТОКОЛ № 1 заседания партбюро Умальтстроя от 17.02.40 г.

Присутствуют: от РК ВКП (б) Помогаев П.
члены партбюро Федоров, Белкина, Стукалов, Туаев, Тропин.
Слушали: выборы секретаря партбюро.
Постановили: избрать первым секретарем партбюро тов. Федорова Н.А.
вторым секретарем п/б т. Стукалова А.С.
третьим секретарем п/б Туаева А.А.
Секретарь п/б Умальтстроя Н.Федоров».

Официально Умальтинский ИТЛ (исправительно-трудовой лагерь) НКВД будет сформирован ровно через год, 3 февраля 1941 года, приказом УНКВД по Хабаровскому краю, с первоначальной численностью 993 заключенных (по отчету: 1942 г. – 3218 з/к, 1943 г. – 2315 з/к). С началом войны в качестве рабсилы сюда также пригонят столько же мобилизованных немцев.
– В Хабаровский крайком партии я прибыл, проучившись в институте, но не защитив диплома. Работаю. Потом решил защититься. Иду к Боркову, первому секретарю. «Дурак, говорит, что не закончил сразу». Отпустил. А потом послали меня на Умальту, которой придавали большое значение.
«Володя Пегов – он был секретарь горкома Комсомольска, и за поиски пропавшего в том районе женского экипажа самолета «Родина» получил орден Красной Звезды, работая уже в крайкоме, часто приезжал на рудник. Там ведь как перчатки менялись директора. Почему долго не держались? Приезжали издалека, от кавунов и от жён. Приезжали одни. На этом себе головы и ломали: появлялись женщины, водка…»
Федоров по приезду поразился – как на руднике страшно пьют!
По замерзшей Бурее в первом обозе всегда шла, под пломбой, цистерна со спиртом. Тащили её трактором на санях, расчищая дорогу впереди плугом – срезать снежные заструги. Пока довозили до поселка, спирт был разбавлен наполовину. Сверлили дырочку, отливали, а для объема добавлялось, что под руку попадется – от воды до керосина.
Первыми гуляли горняки – ровно неделю. За ними рабочие с фабрики и обслуживающих предприятий. Потом остальные. Нет никого на работе.
– Захожу в один дом. «Ребята, начальник пришел, надо организовать закуску!» Хватают ружье со стены, бросаются во двор. Выстрелы, собачий визг. Через полчаса жаркое готово, подносят той адской смеси, из цистерны, в жестяной банке – о стаканах нет и помина. Сказался больным, мол, нельзя мне пить… Больше не приставали. А в январе 1939-го по ледовой дороге приезжает ко мне жена и привозит с собой… целый чемодан водки! Каково?
Я осторожно перевожу разговор на зэков и немцев. Николай Александрович немного медлит с ответом:
– Немцы, что были на Умальте, в абсолютном большинстве своем работали хорошо. Многие из них орденоносцы, были руководители – ответственные работники. Но немец он и есть немец, каждому рабочему на руднике не объяснишь, что они не виноваты в том, что творится на фронте. Немцы мне жаловались: вчера приезжал к нашим баракам один, кричал, чтоб вы все передохли, фашистские рожи! Какой номер машины? Не знаем, водитель снял его специально, чтоб не узнали…
Он вновь помолчал, наверно, выбирая, что еще можно сказать.
– Я знаю одну женщину, доктора биологических наук. Муж её, пограничник, погиб в первые же дни войны. Осталось у нее на руках два сына. Недавно предложили ей поехать на научную конференцию в ГДР. И она – отказалась: «Не могу немцев видеть! Знаю, это неправильно, но они мне всю жизнь поломали, да не только мне – всему народу…»
«А вообще для Умальты был характерен беспредельный патриотизм, даже для заключенных», – Федоров подождал, пока я запишу эти слова в блокнот, и, посмотрев на часы, сделал отметку в пропуске.
Станислав Глухов
Начало в №15-28
Продолжение следует

Приказ НКВД № 00447
О мерах наказания репрессированным и количестве подлежащих репрессии
Все репрессируемые кулаки, уголовники и др. антисоветские элементы разбиваются на две категории:
а) к первой категории относятся все наиболее враждебные из перечисленных выше элементов. Они подлежат немедленному аресту и, по рассмотрении их дел на тройках, – РАССТРЕЛУ.
б) ко второй категории относятся все остальные менее активные, но все же враждебные элементы. Они подлежат аресту и заключению в лагеря на срок от 8 до 10 лет, а наиболее злостные и социально опасные из них, заключению на те же сроки в тюрьмы по определению тройки.

Все материалы номера

Комментарии

Чтобы оставить комментарий, вам необходимо авторизоваться или зарегистрироваться.

Погода: +15, 6 м/c С-В

17.08
день
+14..+16
6 м/c  С-В
17.08
вечер
+14..+16
5 м/c  С-В

Курсы валют

USD, ЦБ РФ
65.9961 0.1054
EUR, ЦБ РФ
73.2227 -0.2323
JPY, ЦБ РФ
62.1696 0.1344
CNY, ЦБ РФ
93.6806 -0.0419

© 2010 – 2019, ООО "ИД "Гранд Экспресс"

Хабаровский новостной портал Habex.ru Свидетельство о регистрации СМИ Эл № ФС77-45704 от 05 июля 2011 года выдано Федеральной службы по надзору в сфере связи, информационных технологий и маcсовых коммуникаций (Роскомнадзор)
Наши издания | Реклама | Письмо в редакцию | Подписка и распространение | Вакансии Разработано в ООО "Лол"

Яндекс.Метрика